МОЙ ЛАСКОВЫЙ И НЕЖНЫЙ ЗВЕРЬ

Ну вот что он в ней видит? Одновременно серенькая и заметно некрасивая. Нос без переносицы и глаза без секса. Руки без рельефа, зато попа как горная местность. Каждый раз, видя ее со стороны, он сам задавался этим вопросом.



  
7 (1)-1.jpg
Словно Петрарка со своей Лаурой он воспевал созданный им самим образ. Однако, в отличии от итальянского поэта он не отрицал ее минусы, а боготворил их — неровности кожи, еле заметные волосы на миниатюрных руках с чуть обгрызанными ногтями, морщинки у глаз и слегка потрескавшиеся губы...

Ну вот что он в ней видит? Одновременно серенькая и заметно некрасивая. Нос без переносицы и глаза без секса. Руки без рельефа, зато попа как горная местность. Каждый раз, видя ее со стороны, он сам задавался этим вопросом. Стоило же наступить ночи, как запах ее тела, смущенная улыбка и нелепый смешок будили в нем инстинкты, о которых он и не подозревал. Прикасаясь к ней, он забывал об окружающем глянце и героинях античности; стандартах Голливуда и эстетике Возрождения, моделях 90-ых и формах 90-60-90 — о тех, кого он рисовал в своих снах. Не забывал он зато о ее недостатках. Наоборот, каждая далекая от идеала деталь четко вырисовывалась перед ним, только подливая масла в его огонь. Глядя в ее глаза и гладя ее зачастую наэлектризованные после шапки волосы он думал об одном и задавал себе кучу вопросов — в чем красота, брат? Почему мечтал он о других, слушая ребенком сказки про принцесс и пролистывая эротические журналы будучи подростком? Рисуя образ будущей жены, он почему заглядывался он на одних, а полюбил совсем другую? Откуда этот животный инстинкт, не дававший ему уйти? Словно Петрарка со своей Лаурой он воспевал созданный им самим образ. Однако, в отличии от итальянского поэта он не отрицал ее минусы, а боготворил их — неровности кожи, еле заметные волосы на миниатюрных руках с чуть обгрызанными ногтями, морщинки у глаз и слегка потрескавшиеся губы. При этом, показать ее своим друзьям он не мог, с чувством стыда и под покровом ночи спеша на редкие встречи со своей столь несовершенной музой. Со временем, эти свидания чаще и приятнее, принося ему не только физическое удовлетворение, но и духовное наслаждение — пусть даже его поцелуи все никак не превращали лягушку в принцессу. Просто однажды, забив на все каноны и правила, засунув эстетику куда подальше, он прислушался к безвкусной плоти и тонкой душе, засыпая в руках своей теплой и уютной самки.