СОБСТВЕННЫЙ ВЕКТОР

Суперзвезда современного искусства Дэниел Аршам заявил о себе тремя персональными выставками, громкой фэшн-коллаборацией и массой многопрофильных проектов, над которыми он работает одновременно
  • Arènes de Picasso, Paris
  •  

А еще он руководит собственной галереей в Нью-Йорке и обожает своих детей. Обширная творческая вселенная Аршама сочетает в себе заветные воспоминания детства с философскими размышлениями, страстью к исследованиям и квазинаучным подходом. В разговоре с фотографом Яной Давыдовой, документировавшей будни и работу Аршама в Москве, Майами и Париже специально для BLVD, художник из Нью-Йорка подробно рассказал о желании сделать искусство доступным, любимых средствах самовыражения и важнейших впечатлениях уходящего года.

  • ИНТЕРВЬЮ, ФОТО И СТИЛЬ ЯНА ДАВЫДОВА

Где ты сегодня проснулся?

В своей квартире.

А где она находится?

В Уильямсбурге – это Бруклин, Нью-Йорк.

Круто. С того момента, как я начала следить за твоим творчеством, кажется, где ты только не побывал. Только этот год выдался настолько сумасшедшим или это уже продолжается какое-то время?

На самом деле эта осень получилась крайне насыщенной из-за трех разных экспозиций – в Москве, Рио-де-Жанейро, Париже, а также проекта в Нью-Йорке. Должен признаться, я, определенно, чувствовал себя намного более занятым. Хотя я всегда много путешествовал.

Как тебе удается поддерживать такой образ жизни? Ты искренне им наслаждаешься или же просто чувствуешь, что пока так надо?

Не думаю, что это необходимость, – я спокойно мог бы работать локально, если бы захотел. Но в этом случае я не мог бы создавать проекты, понятные всем. Я постоянно работаю над тем, чтобы донести свое творчество до глобальной аудитории и сделать его по возможности макси-мально международным.

Какой город из тех, что ты посетил, запомнился больше остальных?

Москва мне показалась самой необычной, потому что я никогда раньше не был в этой части мира. Санкт-Петербург был действительно интересным. Но, знаешь, я думаю, что моим любимым городом был и остается Токио.

Почему именно Токио?

Этот город невероятно деликатен – то, как к тебе относятся, как люди взаимодействуют друг с другом, как подают пищу, все общество пропитано заботой. И так как я много размышляю о предметах и их роли в мире, о том, как они в нем представлены и как интерпретируются, эта культура оказалась мне очень близка.

Как ты обычно знакомишься с городом? Нравится ли тебе, например, общаться с местными жителями?

У меня много друзей, поэтому я часто оказываюсь в тех местах, на которые набрести одному не так уж просто. Где бы я ни был, всегда стараюсь познакомиться с местными жителями, чтобы получить нечто большее, чем стандартный туристический опыт. Так же было и в России, где моим гидом стала ты.

Значит, ты любитель поболтаться по городу, изучая незнакомые места?

Иногда так и делаю. Я так гулял в России, Бразилии, Японии.

Какой город ты считаешь культурной столицей мира, если она вообще сегодня существует?

Центром моей вселенной, скорее всего, является Нью-Йорк. Все, с кем я работаю и кого я знаю, обычно переезжают именно туда, и для меня этот город – центр мира. Какую из своих текущих выставок ты бы лично порекомендовал посетить, если выбрать можно было бы только одну? Наверное, шоу на ВДНХ Москвы – из-за поистине уникального для меня масштаба. Этот проект раскрывает идеи, которые я хотел воплотить уже давно.

Влияют ли сами города на содержание твоих выставок?

Работая над проектом, я всегда думаю об аудитории. Хочется, чтобы у каждой выставки была международная популярность, чтобы я мог представлять ее по всему миру. Было бы нецелесообразно делать мои работы специфичными для конкретных регионов.

  • Bomber, trousers,
  • all Dior
  • Galerie Perrotin, Paris   Hat, Kith;
  • sneakers, adidas originals by David Arsham
  • Galerie Perrotin, Paris

Но думаешь ли ты об этом, когда, например, делаешь что-то для Парижа? Принимаешь ли во внимание аудиторию или  архитектуру города, репутацию места?

Конечно, я думаю об этом, но я бы не сказал, что от этого меняются сами работы.

В выставке «Архитектура в движении» на ВДНХ меня очень заинтересовал тот факт, что работы создавались тобой прямо на месте – внутри выставочного помещения. А что с ними произошло после? Они ведь буквально становятся частью пространства.

Большинство работ было произведено на месте, некоторые из них создавались в моей нью-йоркской студии. Одной из причин того, что некоторые работы производились в выставочном пространстве в Москве, стала практичность. Например, доставить «Узел» из США было невозможно, поэтому нам пришлось создавать его прямо на месте. Судьба этих работ станет известна позже, после нескольких обсуждений. Например, я пока не знаю, что будет с «Узлом». Изначально он должен был быть уничтожен после выставки, но поживем – увидим.

Если он все же будет уничтожен, ты бы хотел сделать из этого перформанс?

Нет, я бы демонтировал его без лишнего шума.

Трудно ли балансировать между архитектурными и художественными проектами?

Нет, потому что я не делаю различий между своими работами в области архитектуры и искусства – речь идет больше о творческой стратегии. Точно так же я отделяю друг от друга разные формы скульптуры или работу с пленкой и фотографией.

Получается, ты как истинный визионер, в основном применяешь один и тот же подход к разным дисциплинам?

Что-то вроде того.

Большую известность со стороны средств массовой информации тебе принесло сотрудничество с крупными модными брендами. Хотел бы ты и в дальнейшем с этим ассоциироваться и быть известным благодаря этому? Как ты к этому относишься?

Нет. Я точно не хочу иметь только такую известность, но думаю, что это мгновенная форма общения, которая распространяется быстрее.

И какой из твоих модных проектов был самым сложным и интересным?

Наверное, мой первый проект был самым трудным. Я работал с Эди Слиманом, который поручил мне придумать дизайн интерьера для магазина Dior Homme в Лос-Анджелесе. Я был довольно молод и старался совместить свое собственное видение с чувством практичности, при этом проявив уважение к этому Дому и столь выдающемуся дизайнеру.

Вот это да! А как ты считаешь, с какого возраста человек способен воспринимать искусство? Помнишь ли ты, как сам впервые ощутил его воздействие?

Я думаю, что испытал это воздействие раньше, чем осознал это. Не знаю, насколько двое моих детей способны отличить произведения искусства от вещей другого толка, но я регулярно беру своего старшего сына в галереи и музеи – ему сейчас четыре года.


Я НЕ ДЕЛАЮ РАЗЛИЧИЙ МЕЖДУ СВОИМИ РАБОТАМИ В ОБЛАСТИ АРХИТЕКТУРЫ И ИСКУССТВА – РЕЧЬ ИДЕТ БОЛЬШЕ О ТВОРЧЕСКОЙ СТРАТЕГИИ.


  • Suit, pants, all Dior
  •  

НЕКОТОРЫЕ ХУДОЖНИКИ РАБОТАЮТ В ВАКУУМЕ, НИКОГДА НЕ ПОКАЗЫВАЯ СВОИ ТВОРЕНИЯ ОСТАЛЬНЫМ, СОЗДАВАЯ ИХ ТОЛЬКО ДЛЯ СЕБЯ. НО ЭТО НЕ ПРО МЕНЯ.


Именно к этому я и веду. Связь между собственным первым опытом и наблюдение чужого. Изменилось ли твое восприятие искусства после того, как ты познакомил с ним своих детей?

Думаю, что я всегда смотрел на вещи с точки зрения ребенка. Они часто путают предназначение предметов, видят архитектуру так, как не видим ее мы. Для них все рано или поздно превращается в некую игру. Думаю, что дети способны мыслить довольно абстрактно. С возрастом мы склонны терять это умение, поэтому я всегда стараюсь чему-то учиться у детей – тому, как они видят и интерпретируют объекты.

Увлекательно наблюдать за тем, как искусство становится все более демократичным. Люди всех возрастов из любых социальных слоев могут прикоснуться к нему и оценить его. Все это – часть процесса глобализации, и тот факт, что ты экспортируешь искусство и постоянно путешествуешь, представляя свое творчество по всему миру, также вносит свой вклад. Влияет ли это и на твое творчество?

Некоторые художники работают в вакууме, никогда не показывая свои творения остальным, создавая их только для себя. Но это не про меня – все, что я делаю, касается других людей и их ощущений от моего творчества. Некоторым образом их опыт завершает мои работы.

Это вдохновляет и подталкивает тебя к дальнейшему развитию?

Да, думаю, так оно и есть. Даже не знаю, как описать этот драйв, но взаимодействие с аудиторией придает моему творчеству смысл.

Немного о поддельных окаменелостях – поправь меня, если я ошибаюсь, но ты первый, кто действительно воплотил в жизнь эту концепцию?

Ты имеешь в виду «Вымышленную археологию»?

Да, «Вымышленную археологию».

То, как мы использовали эти геологические материалы, было своего рода обратной инженерией археологии. Археологи берут материалы и объекты из прошлого, сплетая из них историю. Я же делаю обратное, создавая эти объекты с уже конкретной историей в голове.

Я никогда не видела такого раньше. Каково быть изобретателем в эпоху, когда все в принципе уже изобретено?

Это переосмысление и слияние всевозможных идей. На ум приходит алхимик, который берет две материи и превращает их в третью. Эти материи уже существовали, как и все, что было изобретено в ХХ веке. Я просто трансформирую золу и кристаллы в объекты, у которых когда-то было предназначение.

Ты кажешься одержимым идеей создания собственной реальности. Ты веришь, что все мы порой сталкиваемся с виртуальной реальностью?

Чем больше я путешествую и думаю о времени, тем больше склонен видеть его как нечто вымышленное. Например, на моей выставке в Москве люди восклицали: «А что, если бы рука, тянувшаяся через стену, была бы там на самом деле?». Я хочу им сказать – все реально и фактически происходит прямо у них перед носом. Это не иллюзия. Опыт действительно может быть ключом к трансформации, если удается поменять ранее сформи-ровавшееся представление людей о своей повседневной реальности, используя то, что они уже знают.

  • Galerie Perrotin, Paris
  •  
  • Arènes de Picasso, Paris
  •  

Но, как ты думаешь, мы живем в виртуальной реальности или нет?

Нет, я считаю, что все это довольно реально.

В какой момент ты решил попробовать себя в кинематографе?

Я хотел внести повествование в некоторые мои работы. И Джейн Розенталь, одна из основателей кинофестиваля Tribeca и партнер Роберта Де Ниро, побудила меня попробовать.

Пока в этой области ты работал только над фильмом для Adidas?

Да, проект «Песочные часы» гармонично вписывается в мое сотрудничество с Adidas, но я продолжаю работать и над другими кинопроектами.

Планируешь продолжать заниматься кино и выпускать больше фильмов в будущем?

Думаю, что да. Во всяком случае, надеюсь на это.

Ну и в завершение несколько вопросов о космосе. Насколько мне известно, никто из твоих коллег по цеху пока не выходил за пределы нашей планеты в своих творческих изысканиях. Но если кто-то и способен на такое, то только ты. Есть ли у тебя подобного амбиции масштаба – скажем, разместить свои ложные окаменелости на Луне и переписать историю?

Я, конечно же, интересуюсь космосом и путешествиями за пределы этой планеты. Если бы я мог поработать с Элоном Маском или кем-то его калибра, я бы, конечно, воспользовался такой возможностью.

Может ли выставка на космической высоте отвлечь человека от самого произведения искусства? Я имею в виду установку инсталляций или перформансы в экстремальных условиях.

Я не знаю, но, по-видимому, нет. Только если понять, как передать этот опыт из космоса людям.

Что произвело на тебя наибольшее впечатление в 2017 году?

Что же я видел в этом году... Я был во многих местах, например в Дохе, это Катар. Я отправился на самый богатый кусочек земли посреди голой пустыни. Это был уникальный опыт. BLVD

  • South Beach, Miami
  • Beach, FL
  •  

 

SPACES AND PLACES

Contemporary art superstar Daniel Arsham has three solo exhibitions, huge fashion collaboration and various multidisciplinary projects going on simultaneously. He also runs his own gallery in NYC and is a proud father of two. In the vast universe of Arsham’s work cherished memories and his own perception of time and space are merged with philosophical musings, lust for exploration and quasi-scientific approach. In conversation with photographer Yana Davydova, who followed and photographed Arsham on his exciting missions in Paris, Moscow and Miami, NY-based artist goes into detail about the global appeal of his work, his mediums of choice and what impressed him the most during the past year.

INTERVIEW, PHOTOGRAPHY AND STYLING 

YANA DAVYDOVA

  • VDNH Moscow, 2017
  •  

Where did you wake up this morning?

In my apartment.

And where is that?

In Williamsburg, Brooklyn, NY.

Since I’ve followed you, it seems like you’ve been all over the place. I mean, are you having just this crazy year or it has been like that for a while now?

Well, I mean this Fall was particularly busy because of the three different shows. You know, different projects in Moscow, Rio de Janeiro, Paris and also one in New York. So, it definitely felt a lot busier. But I’ve always traveled a lot.

How do you manage to maintain this lifestyle? Are you genuinely enjoying it or do you have to sort of do it?

I don’t think I have to do it, I could probably find a way to be more local if I wanted to. But in this case I wouldn’t be making work for everyone. I am constantly trying to find ways to bring the work in to global audience and make it as international as possible.

And what is the most memorable city you’ve visited recently?

The most different is probably Moscow, cause I’ve never really been in this part of the world before. St. Petersburg was really interesting. But, you know, I think my favorite city after all I’ve traveled everywhere is Tokyo.

Can you elaborate on that, why Tokyo?

Everything about culture there is very refined and considerate. You know, the way you are treated, the way that people are interacting with you, the way that food is presented… Everything about entire society is full of care. And since I’ve spent so much time thinking about objects in the world, how they are presented, how they’re interpreted, that culture kind of speaks to me.

What is your way to experience the city? Like, do you enjoy getting lost, do you tend to interact with locals a lot?

Yeah, I have a lot of friends there. So I often find myself in different types of places that might be hard to find if you just come there by your own.

Does this apply to every city you visit?

I always try to seek out local people wherever I go to make sure I get something more than just a typical tourist experience. The same happened in Russia, when I was there I had you as a kind of guide. I also had the museum to guide me.

So you don’t just go out by yourself and get lost or …?

I do. I did it in Russia, Brazil, Japan.

What do you consider to be a cultural capital of today, if there’s one?

New York is probably the center of my universe. Everyone that I got to work with or know ends up coming here and it feels like the center of the world for me.

Which of your current exhibitions you’d personally recommend to visit, if a potential showgoer could only choose one?

Probably the show at VDNH (‘‘Exhibition of Achievements of National Economy; Russian: ВДНХ’’ – BLVD) in Moscow, because the scale of it is so different. It’s executing some ideas that I’ve wanted to make happen for a long time.

And do those cities where you hold your exhibitions impact your work?

When I’m working on a project I always think about the audience, I want it to have an international appeal, to be able to present it globally. It wouldn’t be beneficial to make my work site-specific.

But do you still bear it in mind, when, for example, you are doing something for Paris. Do you consider the audience or the architecture of the city or the reputation of the place?

Sure, I’m considering it, but I wouldn’t say it’s different because of that.

Speaking of your ‘‘Moving Architecture’’ exhibition at VDNH, I found it very interesting that you are making the art inside the exhibition space. Like, you actually produce it there. I was wondering what happens after and where does it go? It literally becomes a part of the space.

Well, most of the pieces assumed as if they were produced there, while some of them were actually produced in my New York studio. Part of the reason why some of the works were fabricated in the exhibition space in Moscow is practicality. For example, the Knot piece was impossible to ship from the US, so we had to produce it inside the building. As for the future of these objects, we’ll see after a couple of discussions.

So you haven’t figured it out yet?

I don’t know yet what will happen to the Knot. I mean the original idea was that it would be destroyed after the exhibition, but we’ll see, you know.

And if it’s going to be destroyed, would you consider turning the whole process into a performance?

No, I would just quietly take it down.

Is it difficult to strike a balance between architecture projects and art projects?

  • Kith, Miami Beach, FL
  •  

I THINK I ALWAYS APPROACHED THINGS IN A WAY IN WHICH A CHILD MIGHT SEE THEM. THEY OFTEN CONFUSE THE USE OF THING, THEY SEE ARCHITECTURE IN THE WAY WE DON’T.


  • VDNH Moscow, 2017

No, because I sort of think about everything in the same way. I don’t distinguish between the work I’m doing in architectural field and in art, it’s more about the creative strategy. Similarly I don’t really distinguish between different forms of sculpture or working with film or photography or other mediums.

So you’re like a visionary, you basically apply the same approach for different disciplines?

Something like that.

You gained a lot of media attention collaborating with some major fashion labels. Do you want to be associated with it or known by that? How do you feel about it?

No, not necessarily. I definitely don’t want to be known by that, but I still think it’s an instant form of communication, it’s faster.

And which of your fashion-associated projects was by far the most challenging and interesting?

Probably the most difficult was the first one I ever did. I was working with Hedi Slimane who commissioned me to do interior design for Dior Homme store in LA. Just because, you know, I was pretty young and tried to combine my own vision and sense of practicality with respect towards an established fashion house and such prominent creator.

So from what age you think the person can perceive art? Do you remember the first time you yourself got exposed to it?

I probably experienced it before I can remember but you know, I have two children. I don’t know to what extent they distinguish artwork from other things, but I do take my older son, who is just four years old, to galleries and museums all the time.

Yes, this is sort of what I was leading to. Connecting your first experience with actually witnessing someone else’s experience. And did your modern perception of art changed after you introduced to your kids to it or…?

I think I always approached things in a way in which a child might see them. They often confuse the use of thing, they see architecture in the way we don’t. In fact everything is about someone’s play for them. I think children have this ability to kind of think pretty abstractly about things. And as we get older we tend to forget how to do that, so I always try to learn from them a little bit, in the way they approach objects and interpret or misinterpret them in some cases.

I think, it’s very fascinating to see how art became so democratic... That people of all ages and social backgrounds can actually experience it. It all comes as the way of globalization, and the fact that you export art and how you constantly travel in order to introduce your work is also contributing to the cause. Can you say that it has an impact on your work as well?

Some artists work in a vacuum and are fine with never showing their creations to anyone, doing it just for themselves. But it’s not the way I work, everything I do is about other people experiencing it and it sort of completes my work in a way.

Does it inspire you and push your further?

Yes, I think it does. I don’t know how to describe this kind of drive, but interaction with the audience completes the work, giving it a purpose.

I wanted to ask you about fake fossils and this whole process. Correct me if I’m wrong but I believe you are the first one to actually execute this concept?

You mean ‘‘Fictional Archeology’’?

Yes, ‘‘Fictional Archeology’’.

Certainly in the way where we used those geological materials, part of that was kind of a reverse engineering of archeology. Archeologists take materials and objects from the past create a story out of it. I’m doing reverse by creating those objects with stories in mind to begin with.

I mean, this sort of medium is something I’ve never seen before. So how do you feel about being the inventor in the age where pretty much everything already exists?

It’s a rehash and combination of all ideas. I can compare it to alchemy – the alchemist takes two things and sort of transforms them into another. And these two thing already existed, like pretty much everything that was invented in 20th century. I’m just reforming those materials, such as ash and crystals, into objects that once had a purpose.

You seem to be obsessed with the idea of creating your own reality. Do you believe that we all get to experience virtual reality?

The more I travel and think about time the more I tend to see it as a fabrication. For example, during my exhibition in Moscow people saw the artwork and they were like ‘‘wouldn’t it be crazy if the hand was reaching through the wall, if it was really there?’’ And I was standing there like it’s actually there, it’s not an illusion, it’s physically happening right in front of you… I think when you can kind of bend people’s preexisting understanding of their everyday reality, while using things they already know, this is where this experience can be really transformative.

  • 27 street, Miami
  • Beach FL

But do you think we live in a virtual reality or something else?

No, I believe it’s all pretty real.

How did you start making films? What was the turning moment when you decided that this is the medium you’re going to try?

Well, I wanted to build a narrative around some of my artworks. And Jane Rosenthal, one of Tribeca Film Festival founders and Robert de Niro’s partner, encouraged me to give it a try.

So you’ve been doing just work for Adidas film-wise so far?

Yeah, I’ve been working on this ‘‘Hourglass’’ project, which my collaboration with Adidas fits into, but I continue to work on some other film projects as well.

Do you think you’ll stick to filmmaking and produce more films in future?

I hope so.

And just to wrap up, some questions about space. Because I don’t think anything has been done on a different planet art-wise. But if anyone could do it, it probably should be you. Maybe you could place your fake fossils on the moon and rewrite the history. Do you have this kind of ambition?

I’m certainly interested in space and traveling outside of this planet. If I could work with Elon Musk or somebody of his caliber, I would certainly seize such opportunity.

Do you think that going somewhere up high, like space, could distract from the art piece itself? I mean, physically setting installations or staging art performances in some extreme environments.

I don’t know, apparently not, if you’d figure out how to bring this experience back to the people.

Since it’s the end of the year, can you say what impressed you the most in 2017? What impressed me the most?

What have I seen this year… I’ve been to so many places. In Doha, Qatar I went to the richest piece in the middle of nowhere in the desert. That was a very unique experience. BLVD


I’M CERTAINLY INTERESTED IN SPACE AND TRAVELING OUTSIDE OF THIS PLANET.


  • VDNH Moscow, 2017

 

comments powered by Disqus