ДА РАННИЙ

Кана Бейсекеев — казахстанский самородок, который, судя по всему, отдувается в сфере кинодокументалистики за всю нашу страну в гордом одиночестве.

Поразив этой зимой общественность новым проектом «Бала» о жизни усыновленных казахстанских детей в США, с наступлением весны Кана опять улетел в Штаты, откуда и ответил на вопросы BLVD.

Интервью Юля Золкина. Фотограф Канат Рымтаев.

Ты производишь впечатление человека неуловимого. Где ты все-таки живешь — и почему?

Этот год я планирую прожить в Казахстане. Алматы — мой маленький город, где мне удобно базироваться, но я часто нахожусь в разъездах, и для этого Алматы мне тоже подходит. Наверное, все же это дом, куда хочется возвращаться. Я не привязываю себя к какому-то постоянному месту — живу там, где есть работа, где есть чем заняться. К слову, если бы в Штатах не было работы и проектов, я не оставался бы там. К счастью, я нахожу проекты и в Нью-Йорке, и в Москве, и в Киеве. Могу снимать в Аркалыке, а на следующий день быть в Уральске. Сейчас я отвечаю на вопросы, сидя в Лос-Анджелесе. И очень счастлив, что у меня есть возможность работать не только в Казахстане.

Ты однажды упоминал, что учеба в университете отошла для тебя на второй план, когда появились реальные проекты. Появилась ли у тебя сейчас необходимость учиться, чему и где?

К сожалению, я разочаровался в системе образования, когда учился в Алматы. На тот момент я оплачивал свою учебу сам, и не понимал, зачем я это делаю, если в действительности мы не учились — просто тратили свое время. Я выбрал работу, и когда мы выпускались, у меня не стоял вопрос о том, что я буду делать после университета, как у моих одногруппников. Мне есть, с чем сравнивать: в нью-йоркской академии, где я продолжил учиться, меня, например, тоже не все устраивало. Но там была создана нужная атмосфера, такие условия, чтобы я сам тянулся к знаниям — в отличие от алматинского вуза.
 
Каким образом твои планы на жизнь изменились в связи с интересом к документалистике и частыми переездами?

Моя жизнь круто поменялась в тот момент, когда я сел в трак к казахскому дальнобойщику в США. Мы проехали с ним за шестнадцать дней несколько штатов, чтобы снять о нем документальный фильм. Это был мой первый собственный фильм: я делал все сам — от идеи до последних титров. Тогда и начался резонанс вокруг меня, из фотографа я плавно трансформировался в режиссера-документалиста. Сейчас за спиной такие проекты, как «Казахстанцы в США», «Освобожденная», «Бала» и другие.
 
В начале своей карьеры ты был очень молод. Ты до сих пор испытываешь какие-то сложности, убеждая людей, что несмотря на свою юность, ты делаешь серьезную работу? Есть ли разница в этом вопросе между Казахстаном и зарубежьем?

Когда я начинал простым фотографом в ночных клубах, мне было девятнадцать лет. После, когда я уже работал на проекте Vox Populi, моя юность была только на пользу — прощалось мне многое. Но были и моменты, когда из-за юного возраста и неопытности я не мог браться за более масштабные, серьезные проекты. Но я к этому иду. Сейчас мне уже двадцать пять, и я чувствую большое доверие со стороны своих коллег или заказчиков. Я стал намного увереннее в себе и сейчас для меня очень важно, чтобы мое имя ассоциировалось с качеством.
 


Моя жизнь круто поменялась, когда я сел в трак к казахскому дальнобойщику в США.


Вспоминая свои проекты: во что ты упирался, как лбом в стену? Что было преодолеть сложнее всего — или вообще невозможно?

Сложности есть всегда, просто степень преодолимости у них разная. Не всегда герои моих документальных фильмов сразу идут на контакт — нужно время, чтобы они разговорились, расслабились перед камерой. Сложности были с проектом о копе: тяжело было с получением разрешения на съемку в участке, пришлось пройти через ад американской бюрократии. Подготовка шла несколько дней, чтобы я мог снять все за два неполных съемочных дня. Когда я снимал казахов-дальнобойщиков в США, тоже было непросто: поначалу путешествовать по Америке было весело, многие об этом мечтают, но после первой недели меня уже тошнило от еды в забегаловках и раздражали однотипные дороги за окном.

Сложностей на самом деле полно, и если на каждой из них фокусироваться как на проблеме, то не хватит места для бесконечного их списка. Но я занимаюсь любимым делом и уже себе многажды доказал, что все проблемы решаемы — просто нужно искать выход.  Когда я снимал фильм «Бала» про казахстанских детей, усыновленных американцами, тяжело было найти героев и уговорить их на съемку, найти подход к детям и их родителям. Поймите, они — американцы, вся их жизнь подчинена расписанию, и они знают все, что будут делать, за полгода. Но в итоге все вышло хорошо: я нашел героев по всей Америке, сдружился с ними, и «Бала» стал успешным фильмом.

 


Когда я начинал снимать, то думал об историях простых людей — историях про нас.


Как ты в принципе видишь современную документалистику? Что сегодня интересно, актуально в этом жанре именно для тебя?

Этот жанр пока не особо востребован в Казахстане. Я вижу для себя большие перспективы в этом жанре. Если честно, мне не очень нравится слово «документалистика», по мне, оно пахнет нафталином (смеется). Когда я начинал снимать, то думал об историях простых людей — историях про нас, про общество, которое нас «зеркалит». С началом работы в этом жанре у меня появилось ощущение, что я полезен. Что это не просто видео на YouTube, что мои проекты меняют судьбы. После релиза моего фильма про освобожденную Валентину ей предложили работу. И если после фильма «Бала» ребенок-сирота обретет семью — то я свою задачу выполнил. И это мне придает сил искать и снимать новые истории.

  • Герои фильма «Бала»
  • Ноа/Алданыш, Аяулым, Майло/Дамир и его отец Фрэнк

Если честно, мне не очень нравится слово «документалистика». По мне, оно пахнет нафталином.


Ты много летаешь, это часть твоей жизни и работы, наверняка появились какие-то лайфхаки. Как обычно ты проводишь время в пути?

Я уже привык к длинным перелетам. В полете я отдыхаю, могу легко заснуть, посмотреть фильмы, почитать книгу. В этой ситуации меня сложно заставить нервничать по пустякам. Советую всем проверять заранее свой рейс, проходить онлайн-регистрацию. Однажды такая проверка спасла меня: оказывается, мой билет был не выкуплен, на нем просто стояла временная бронь. Если бы я не подумал об онлайн-регистрации, то скорее всего в тот день никуда бы не полетел. Иногда полезно приходить регистрацию последним, и если борт загружен, вас могут апгрейднуть до бизнес-класса — в моем опыте было два таких случая.

Проект, в котором ты занимался своей физической формой, до сих пор помнят многие. Классно было наблюдать, как ты добиваешься своего. Как обстоят дела с фитнесом сегодня?

Со спортом на данный момент все сложно: просто не хватает времени нормально заниматься. Все из-за того, что я постоянно нахожусь в разъездах и с такой далекой от режима жизнью тяжело держать себя в форме. Но я стараюсь (смеется). На данный момент я снова хочу основательно сбросить вес.

Что для тебя значит — «быть продуктом Казахстана»?

Все мои проекты в основном напрямую связаны с Казахстаном. Почему? Эта тема и эта локация мне ближе всех остальных. Мне интереснее жизнь казахского копа, чем жизнь простого копа в Нью-Йорке. Между мной и моими героями-иммигрантами есть связь, и это — Казахстан. Нам всегда есть о чем поговорить.

На твоем счету уже несколько весомых работ. Являются ли они частью какого-то грандиозного плана, проекта? Есть ли у тебя стратегия — или это, скорее, импульс?

Скорее всего, это именно импульс. В основном последние мои проекты делались интуитивно, без жесткого плана. И я начал доверять своей интуиции. Кроме того, я всегда знал, что хочу работать, создавая что-то новое — перспектива просиживать свою жизнь в офисе не особо меня прельщала. Мне повезло в том смысле, что я рано это осознал.BLVD

 

 

Kana Beisekeyev is a Kazakh person of natural gifts, who, apparently, represents the whole documentary filmmaking industry of our country in proud solitude. Having struck the public with his new project "Bala" about a life of adopted Kazakhstan children in the USA, Kana flew to the States again, where he took time to answer some questions for BLVD. Interview Julia Zolkina. Photo Каnat Rymtayev.

Kana Beisekeyev: 
Immigrant Song

You make an impression of an elusive person. Where do you now actually live — and why?

This year I plan to live in Kazakhstan. Almaty is my small city, it is convenient for me to base here, but I am often on the road as well, and Almaty is also suitable in this way. I do not tie myself to some permanent place — I live where I find work, where there is something to do. By the way, if there were no jobs and projects in the States, I would not have stayed there. Fortunately, I find projects in New York, Moscow, and Kiev. I can shoot in Arkalyk, and the next day I’ll be in Uralsk. Now I'm answering questions in Los Angeles. And I am very happy that I have this opportunity to work not only in Kazakhstan. 

How did your plans for life changed in connection with your interest in documentary and frequent relocations?

My life changed dramatically when I got on the road with a Kazakh trucker in the US. We traveled with him for sixteen days, covered several states in order to shoot a documentary about him. It was my first own film — I did everything, starting from the idea to the latest credits. Then the whole resonance around me started, I smoothly transformed from a photographer into a documentary filmmaker. Now I’m behind such projects as "Kazakhstanis in the US", "Liberated", "Bala" and others.

Remembering your projects — what was difficult to overcome — or impossible at all?

There were many difficulties, and if you’ll focus on every problem, there is not enough space for an infinite list of them. But I get to do my favorite thing, and I already proved to myself many times that all problems can be solved — we just need to look for a way out. When I shot my film "Bala" about Kazakh children adopted by Americans, it was difficult to find heroes and persuade them, to find an approach to children and their parents. You have to understand, they are Americans, their whole life is scheduled. But in the end everything went well — I found heroes all over America, became friends with them, and "Bala" became a successful film. 

How do you see modern documentary in principle? What is interesting, relevant in this genre for you?

This genre is not particularly in demand in Kazakhstan yet. I see great prospects in this genre for myself. To be honest, I do not really like the word "documentary", to me it smells of mothballs (laughs). When I started shooting, I thought about the stories of ordinary people — stories about us, about a society that mirrors us. With the beginning of working in this genre, I had a feeling that I was useful. That it's not just a video on YouTube, that my projects are changing fates. After my film about the released Valentina premiered she was offered a job. And if after "Bala" an orphan child finds a family — then I fulfilled my task. And this gives me strength to search and shoot new stories.

What does it mean for you to be a product of Kazakhstan?

All my projects are mostly directly related to Kazakhstan. Why? This topic and this location is closer to me than anything else. I'm more interested a life of a Kazakh cop than of just some cop from New York. There is a connection between me and my heroes-immigrants, and it is Kazakhstan. We always have something to talk about.

 

 

comments powered by Disqus