ПОРА МЕНЯТЬ ОРНАМЕНТ

Сегодня принято думать, что сторонники традиционной культуры не способны принять любые проявления либерализма и в принципе не могут найти свое место в современном мире.

А художнику Куанышу Базаргалиеву, напротив, глубокие познания казахской культуры позволяют сформулировать собственную уникальную точку зрения. Сохраняя национальную идентичность и не утратив веры в родную культуру, Куаныш придерживается либеральных взглядов, поддерживает ЛГБТ и феминизм, находит аргументы за сценический мейкап группы Ninety One, и высмеивает понятие «уят». Журналист Анвар Мусрепов встретился с «новым казахстанцем» без кризиса самоидентификации, чтобы обсудить прогрессивные взгляды, казахстанский феминизм, и разумеется, патриотизм – ложный и истинный. 

Раз уж мы встретились накануне дня защитника отечества, хочется спросить – как вы относитесь к этому празднику? Как ко дню мужчин или все-таки как ко дню конкретно тех, кто служил?

Когда я служил в армии, то не очень хорошо относился к советским войскам, поэтому для меня этот день никогда не был особенным. У меня была возможность не идти в армию, но тогда было как-то не по-пацански косить от службы. Я служил в железнодорожных войсках и там встретился со всеми агрессивными и отвратительными сторонами Советского Союза. Моя часть представляла собой его миниатюру, и все эти разговоры о братстве, интернационализме, чести офицеров оказались какой-то лажей. В восемнадцать лет я был счастливым молодым человеком, влюбленным в людей и в жизнь. Вернулся больным, без трех зубов, с язвой желудка, к тому же переболел менингитом – не говоря уже о психологических последствиях того, что мне пришлось увидеть – столько грязи и крови, столько трупов, причем в мирное время.

А разочарование в Советском Союзе у вас возникло в армии?

Я до армии не очень любил совдепию, всю эту советскую идеологию, праздники и демонстрации. В седьмом классе я приехал в Москву по туристической путевке и был в шоке: сытая, богатая, с магазинами, заваленными продуктами – и голодный, в очередях мой родной Актюбинск. Это был 1983 год, и я уже тогда осознал несправедливость советского строя.

Планируете ли вы отмечать 7 мая?

Вообще я человек невоенный, хотя служил, и считаю, что никак не причастен к этому дню. В этот день меня никогда не поздравляют. Вот 23 февраля – да, это день, когда нужно мне какие-то подарки дарить, но просто потому, что 8 марта я выкладываюсь по полной. У меня много женщин в семье, и 8 марта я всегда жду и начинаю готовиться уже в начале месяца. 

Поговорим о женском дне. Интересно, что 8 марта мы празднуем потому, что в этот день по призыву нью-йоркской социал-демократической женской организации состоялся митинг с лозунгами о равноправии женщин. Как вы думаете, в сегодняшнем контексте этот день сохранил свой изначальный месседж?

Насколько я помню, они могли выйти на демонстрацию в любой другой день, а немецкие коммунистки Роза Люксембург и Клара Цеткин сделали эту дату международным днем борьбы за равенство женщин. Изначально это, конечно, была политическая акция, и гораздо позже, в советское время, из него просто сделали женский день. Во Франции феменистское движение очень сильно, но если к власти придет крайне правая националистка, сторонница Франкзита Мари Ле Пен, то думаю, что французские феминистки будут не очень рады. Но мне вообще-то нравится 8 марта. День мамы. Вот сейчас еще появился праздник 14 февраля, и он мне тоже симпатичен. 8 марта – не праздник слабого пола. У меня в семье была мама, отец и братишка, и 8 марта мы всегда драили полы, и кушать готовил в этот день именно отец. Любой повод порадовать близких, даже такой формальный, как 8 марта – это всегда хорошо, как мне кажется.
 
Как вы относитесь к казахстанским феминисткам? Это относительно недавний тренд, который связан с хайпом в медиа, или же раньше сильные женщины были просто не так проявлены как сообщество?

Не стоит забывать, что женщины в Казахстане до советского периода всегда были на ведущих ролях. Во-первых, они на равных принимали участие в работе по кочеванию, собиранию юрты и так далее. Женщины брали на себя очень много обязанностей, в том числе и военных. Помню, мне рассказывала одна женщина, казашка, у нее муж был то ли немец, то ли американец. Мужа ее перевели в Душанбе, они приехали, сделали беш, позвали соседей, все мужики сели, а женщины стоят на пороге. И она понимает, что им туда нельзя. Я, говорит она мне, сидела на кухне с женщинами, а мужчины в это время сидели в зале, представляешь? Думаю, феминистские настроения в Казахстане всегда были сильны, я знаю много казахских семей, где глава семьи – женщина. Я сам, в принципе, из такой семьи, у меня мама рулила, не отец. Отец просто работал. Сегодня мыслящая женщина тем более не позволит себя унизить на интеллектуальном или бытовом уровне.

Разговор двух мужчин о феминизме по умолчанию становится сексистским, но раз уж на то пошло – мне кажется, что в нашем регионе феминистки существуют как весьма элитарная прослойка интеллектуалок, а доминирующая масса – это люди с весьма консервативными взглядами.

Знаешь, у меня был один случай в Париже. Поехал я с другом встречать его девушку на вокзал. Идем втроем, а у нее на плечах – огромный тяжелый рюкзачина. Мне неудобно, я бы предложил ей свою помощь, но рядом идет ее парень. И я говорю ему – Серега, ну ты помоги своей девушке. А он отвечает – ага, сам попробуй отбери у нее этот рюкзак. И действительно, она так его нам и не отдала. Я говорю о проблеме распределения обязанностей: мне кажется, в семейной жизни женщина не обязана тратить свою энергию на то, чтобы что-то починить, покрасить, повесить. Мужчине это ничего не стоит сделать, и женщинам не стоит перегибать палку в этих вопросах.

Куаныш, в своей последней работе вы сформулировали очень точную метафору, представив Казахстан как шахматную доску, некое поле стратегического сражения между Россией и Китаем. Насколько геополитическое положение становится для нас детерминантом и сможем ли мы полностью реализовать деколониальный проект?

Мы очень зависим от России и Китая – политически и экономически, вот мы с тобой сейчас на русском языке говорим. Я сам активно слежу за политической жизнью в России, так и продолжается, что эта страна остается нашей метрополией, мы очень зависим от того, какой экономический и политический курс она выберет. Казахстан всегда был между Россией и Китаем, как между молотом и наковальней, это наша геополитическая судьба. И нам важно сохраниться как нации.

Сможем ли мы стать полностью независимыми?

Полностью – уже никогда. Нам надо просто сохранится как нации, сохранить культуру. Мне нравится, что казахские националисты не так агрессивны по сравнению с русскими. Пусть это националистический дискурс проходит на интеллектуальном уровне, хотя есть опасность, что при определенном это может привести к межнациональным столкновениям – а это будет ужасно. Я вообще сейчас не готов на эту тему рассуждать – я слишком трезвый сейчас.

Следующий вопрос у меня больше о культуре, чем о политике.  Насколько возможно иметь прогрессивные взгляды в симбиозе с чувством национальной идентичности, и как традиционное может помещаться в парадигму либерального?

Наши классики, Абай и Шакарим, были новаторами. Многие казахи даже не знают, что знаменитое письмо Татьяны к Онегину – это перевод Абаем отрывка романа в стихах Пушкина. В искусстве нет никаких традиции, никаких табу. Мы живем в XXI веке – давайте менять орнамент! Я предлагаю кошкар мюйиз делать в полосочку, в клеточку, в шотландку, в горошек – и я это делаю в своих работах, но при всем при этом я его не ломаю, не стилизую.  Я предлагаю графически его не трогать, а живописно обыгрывать. В этом поле я работаю сам и предлагаю работать другим. Вот ответ на твой вопрос – можно увязать прогрессивные взгляды и традиции, это необходимо делать, искать для этого новые решения. Должна происходить деконструкции традиции.

 

Насколько, по вашим ощущениям, более консервативная часть общества готова к такой деконструкции традиций?

Я думаю, что общество готово к изменениям.  Но сейчас экономический и политический кризис, и многим не до искусства и не до культуры. В Актобе было продано полторы тысячи билетов на концерт группы Ninety One, обесцвеченных мальчиков, который отменили из-за десятка каких-то казахских маргиналов, аргументировав тем, что казахи не красятся. Это маразм какой-то! Сал-серэ, степные певцы XIX века, надевали женские костюмы и выглядели очень ярко – пестрые шелковые штаны, халаты, женские головные уборы саукеле. Убранство их коней тоже было очень броским – и это была традиция, люди с уважением относились к артистам и их сценическому, скажем так, образу. Я ни разу не слышал музыку Ninety One, но я уважаю их выбор. Это же артисты – они должны краситься, ярко одеваться, эпатажно себя вести, это их хлеб, в конце концов. Они поют на казахском и модернизируют казахскую музыку, пытаясь провести ее в XXI век. И когда выходят всякие отморозки и начинают угрожать – я этого не понимаю. Сами-то они в джинсах и ботинках, а не в чапанах и сапогах, подстрижены по моде этого века, а не лысые с бородами. Казахи никогда не красились – но казахи никогда и в джинсах не ходили, если уж на то пошло. И эти десять человек напугали и, можно сказать, располовинили Казахстан на тех, кто за и тех, кто против этой группы.

 

Такие люди когда-нибудь приходили к вам на выставки, высказывались о вашем творчестве?

Я сам таких не встречал, а негативные отзывы о моих работах, разумеется, были. Я с подобными людьми никогда не вступаю в конфронтацию и не дискутирую. Но о каком феминизме мы можем говорить, когда у нас на таком уровне, как в Актобе, относятся к художникам и музыкантам в целом?

Что вы думаете по поводу известной истории про эротическую фотосъемку в Астане, за которую девушке выписали штраф? 

Интересно, что большинство комментаторов все-таки встали на ее защиту. Думаю, лет пять назад люди бы отреагировали иначе.
Неужели пять лет назад ни одна девушка обнаженной не фотографировалась и в сеть не выкладывала? Люди относились к этому иначе. Помнишь, депутат прикрыл скульптуру платком? Я видел эту скульптуру, ничего в ней нет такого. Это тоже маразм. Я всегда считал, что у нас все иначе, и даже русский человек из Казахстана ведет себя по-другому – я наблюдал такое в армии. Мы более толерантные, более доброжелательные, более открытые. После развала Союза я был спокоен за судьбу Казахстана, но сейчас вижу, что мы берем все самое нехорошее из того, что сейчас происходит в России, и перекладываем на Казахстан. 

Есть мнение, что перспектива в европейской живописи появилась только с изобретением камеры обскура, абстрактный экспрессионизм вырос вместе с технологиями строительства гипермоллов, а поп-арт обязан своему феномену новым возможностям типографики. Однако Цукерберг и Папа Римский заклеивают камеру ноутбука скотчем, а Сноуден не пользуется смартфонами. Новые технологии освобождают – или порабощают нас, открывая новые зоны контроля?

Сейчас в Лондоне открылась выставка Дэвида Хокни, я люблю этого художника и считаю его одним из немногих ныне живущих великих живописцев. Часть работ там просто шикарна, в частности, живописная работа, которую он сделал на iPad. Сам я – не компьютерный человек, но по несколько часов в день сижу, смотрю фильмы, читаю книги, слушаю лекции на iPad. Какое-то время, к слову, заклеивал камеру ноутбука бумажным скотчем, был у меня такой момент. У меня есть друг-француз, который, например, не пользуется социальными сетями и мобильным телефоном. Я на домашний телефон ему звоню, потому что у него нет даже электронной почты. Своей дочери он тоже запрещает пользоваться социальными сетями, потому что не хочет, чтобы правительство Франции контролировало его жизнь и отслеживала его передвижения, вот так он настроен.

Последний вопрос тоже касается темы феминизма и вашего эссе «Когда все люди были казахские». Сейчас, кажется, женщины на всех уровнях – создают политические партии, арт-группировки, fem-клубы. Чувствуете ли Вы приближение глобального матриархата?

Нет, приближения глобального матриархата я не чувствую. Думаю, это еще не скоро. Или вообще не произойдет никогда – если не случится какого-то катаклизма. Я в своей работе описываю его – ситуацию, когда женщин стало больше, а мужчины работают на тяжелых позициях и идут потихоньку к власти мирным путем. Хотя я мечтаю об этом – ведь считается, что женщины менее агрессивны по сравнению с мужчинами, менее склонны к коррупции. Но недавние коррупционные скандалы в Бразилии и Южной Корее говорят о том, что человек – это такое животное, и разницы нет, мужчина это или женщина. Человек всегда найдет возможность обмануть или обворовать, и это точно не вопрос феминизма. В общем, я не думаю, что матриархат воцарит в ближайшее время. Может, когда-нибудь, но это маловероятно.

Journalist Anvar Musrepov recently caught up with "nouveau Kazakh without self identification crisis", artist Kuanysh Bazargaliyev, to talk about  latest trends in forward thinking, kazakhstani feminism, and patriotism - fake and sincere. Interview Anvar Musrepov. Photography Van Smith.

Kuanysh Bazargaliyev: Сhange The Pattern

 

Do you think that the original message of this holiday (March 8) is now distorted, whether it now turned into a day of sexism?

Initially, of course, it was a political thing, and much later, during the Soviet era, it became just a women's day. I do not know about it being sexist. I actually like March 8, Mother's Day. I also like February 14, which is also new. March 8 is not a holiday of the so-called ‘weaker sex’. I have a family (mother, father and a brother), and I remember that on March 8 we would always scrub floors and my father would prepare a meal, almost saying - just be happy.

Initially, the message was different. Talking about Kazakhstan feminists - how do you feel about them? Nowadays this is a rather fashionable trend, especially on the Internet.

Do not forget that women in Kazakhstan, and in the the Soviet Union period as well, held leading roles. Firstly, they were equal in making decisions on issues of nomadism, and also assumed military duties. I remember some Kazakh woman, her husband was either German or American, telling me a story. Her husband was transferred to Dushanbe, they arrived and called all the neighbours to a dinner party. Men sat down to eat, as women were standing near a doorstep. And she understood they couldn't come in there. Women were sitting in the kitchen and men were sitting in the hall, imagine? I think the feminist sentiment in Kazakhstan has always been strong, I know many Kazakh families where women are in charge. I myself, come from such family - my mom ruled, not my dad. Today, a thinking woman will not allow herself to be humiliated on any level.

And how do you convert everyone into feminists?

You know, once in Paris, I went with a friend to meet his girlfriend at the station. We were walking together, she had a huge heavy backpack on her shoulders. I felt uncomfortable, I would offer her my help, but her boyfriend was there. So I tell him - Serega, just help your girlfriend. And he answers - yes, you try to take away this backpack from her. And indeed, she did not give it to us. I’m talking about a problem of distributing responsibilities: it seems to me that (in family life) a woman does not have to spend her energy fixing, painting, and hanging anything. A man does not need to do that either. As I understand modern feminism - women do not want to be dependant on men, even when it's hard for them to carry a backpack. But when your loved one is around, he must help.

How realistic is to have progressive views in symbiosis with a sense of national identity nowadays, and how traditional values can be placed in this liberal paradigm?

Look, Kazakhs do not even know that some Abai poems are Pushkin's translations. There are no taboos on traditions in art. We live in the XXI century - let's change our ornament! I suggest creating the kushkar muiz in different colours and patterns - and I do it in my work, but I do not break it, do not stylize it. I propose not to touch it graphically, but to paint it beautifully. I work In this field myself and I want others to join me. Here is the answer to your question: one can link progressive views and traditions, it is necessary to do this, to seek new solutions.

 

 


Интервью | Анвар Мусрепов.

Фотограф | Van Smith. 

comments powered by Disqus