АЛИСА В СТРАНЕ КОМПЛЕКСОВ

Все самые интересные истории начинаются в баре. Ну, может, и не самые, но по крайней мере занимательные. Именно в таком заведении, за бокалом дешевого и крепкого дайкири, к Алисе пришло озарение: скоро ей будет тридцать.

Как бы пошло и банально это не звучало, правда остается правдой — ее это беспокоило. 

Ну а с правдой у Алисы всегда были натянутые отношения, она ее отчаянно не любила и избегала любыми способами. Наверное, именно поэтому она любила научную и любую другую фантастику. Часами она могла застревать на страницах книг или в Интернете, строя планы, лаская собственные мечты и эго — маниловщина во всей красе.

Подумав об этом, подавившись коктейлем и горькой мыслью, трагикомичная героиня разозлилась сама на себя, что всегда происходило по одному и тому же сценарию: будучи девушкой неглупой, но на удивление знакомых циничной, она никак не могла заставить себя что-то изменить. Масла в огонь добавлял ее спокойный характер (мало кто знал о ее матерных криках в подушку), внешность двенадцатилетней анимешки (ну или злого хомячка с милой челкой) и кредо: «Я вас не трогаю, и вы меня, пожалуйста, тоже». Она с легкостью притворялась даже в общении с друзьями, близко никого не подпуская. К тому же ее неуверенность, идущая в ногу с нарциссизмом, не давала ей возможность себя проявить. Не говоря уже о вездесущей матери — but let’s not go there…

Только она, почти причмокивая, вошла во вкус своей традиционной тирады, как ее мысли прервало знакомое протяжное мяуканье за спиной. Ну а приближающийся запах младенца, смешанный с ароматом кошачьего корма, не оставлял сомнения. Не может такого быть. Неужели это mr. Poussay? «Да, пора бросать пить», — подумала она, протирая свои еле открытые от алкоголя и без того узкие карие глаза. Но это не помогло. Ее домашний питомец во всей своей пузатой красе сидел у барной стойки, потягивая белое вино и линяя своей не менее белой шерсткой.

— Что ты тут делаешь? — вырвался у нее глупый вопрос.

— А ты как думаешь, неудачница?

— Разве дома кончился корм? И вообще, что происходит? Я в бреду?

— Да при чем тут корм... Хотя, пока не забыл — не покупай больше этого сухого говна, у меня от него изжога. Это к слову, на самом деле я нахожусь здесь по очень серьезному поводу. Дело в том, что твои проблемы напрямую влияют на меня. По крайне мере Он мне так сказал…

— Кто «Он»? Неужто Бог?

— Нет блин, твой воображаемый парень. Ну конечно же Бог. Стал бы я в эту дыру заходить. Пришлось. Ему надоело смотреть на твои вечные сопли и страдания, он меня и послал. Чтобы сильно не шокировать.

— Да уж, удалось. Столько информации сразу, дай хоть отдышаться. Кстати, Бог, получается, мужчина?

— Не знаю, я под его белые одежды не заглядывал. Но мне так думать комфортнее.

— Мда, воспитала кота-мизогиниста…

— Так вот, сбила с мысли. У Бога для тебя есть конкретное задание: выйди на сцену этого бара и спой перед всеми в караоке (Гого снова поперхнулась выпитым дайкири, чье возвращение на стол не было самой загадочной тайной вечера).

— Ты серьезно? Зачем ЕМУ это?

— Мне почем знать. Одно понятно: не сделаешь — я умру.

— Так и сказал?!

— Напрямую. Ты имей в виду — один помирать не собираюсь, тебя с собой заберу. И лучше не сопротивляйся, вспомни про мои когти, которые ты все не можешь подстричь. Вон, у тебя раны на руках еще не зажили.

— А я-то думала, что ты меня любишь. Я ведь за тобой ухаживаю и кормлю регулярно…

— Да лучше бы отношения себе завела, тошно смотреть порой. Потакаешь всем своим слабостям.

— И твоим тоже.

— В этом и проблема. На себе сконцентрируйся! И хватит ныть, иди пой.

Своей на удивление тяжелой лапой кот толкнул Алису к микрофону. Сердце замерло. Выбора не было. В животе подохли бабочки, а перед глазами возникли мерзкие ухмыляющиеся лица пьяных людей. Вот так и в жизни: Алиса всегда ждала подвоха и думала, что все окружающие одновременно и лучше, и хуже ее. Ей хотелось в тот момент заранее на всех обидеться и убежать в свою депрессивную квартиру, ругая весь мир.

Но тут в ней проснулась всепоглощающая и в то же время всепрощающая злость. Алиса посмотрела на кота, который печально и одновременно угрожающе взглянул ей в глаза, и схватила микрофон. Дальше все было как в тумане. Голос дрожал, в ноты она не попадала. Чертов дайкири!
 
Песня закончилась — это были самые длинные три с половиной минуты в ее жизни — и со своей фирменной дурацкой ухмылкой (с которой она проглатывала обиды) девушка побежала в уборную. Она была уже готова рыдать и разбивать стекла, как вдруг в ней проснулось незнакомое чувство — облегчение. Взглянув в зеркало и увидев свои растертые глаза и обветренные губы, Алиса неожиданно для себя засмеялась собственному нелепому отражению.
 
Ее даже не смущали посетители бара, недоуменно заглядывающие в кабинку, из которой раздавался истерический смех, похожий на брачный зов гиены. Дверь, конечно, будучи поглощенной эмоциями, наша «городская сумасшедшая» не закрыла. Опозорившись перед целой толпой людей, она вдруг откопала в себе самоуважение. Годы самобичевания и медитаций свелись к одной одинокой пьяной ночи в дурацком баре. Ей не терпелось поделиться новостью с любимым, хотя и жутко вредным и, как оказалось, политически некорректным котом, которого миновала смерть. Готовая к новой жизни, Алиса выбежала обратно в бар, где и оставила своего тиранического питомца. Но на стуле mr. Poussay не оказалось — только белая шерсть и недопитый бокал вина.
 
Боже, как же она ненавидела эту белую шерсть.


Текст | Бисетаева Далель. 

Иллюстрация | Асель Алимбаева. 
 

 

comments powered by Disqus