КОШКИ НЕ ПОХОЖИ НА ЛЮДЕЙ

Кошачья загадка не первостепенная, конечно. Есть в мире вещи поважнее. По крайней мере, такое впечатление складывается после чтения новостей.

Тем не менее, в попытках разгадать эту загадку может пройти целая жизнь, если у вас – по стечению обстоятельств – завелся один из этих паршивцев.

Вопросы, которыми задаются хозяева котов:
– Что это наглое животное делает в моей квартире?
– Почему оно не оказывают мне, венцу природы, никакого почтения?
– Почему я его так охотно глажу и кормлю?
– Даже несмотря на то, что в его представлении играть – это кусать меня за лодыжки?
– И каким, черт побери, органом оно мурлычет?


 
Я – не исключение. Уже три с половиной года я состою человеком при коте абиссинской породы по кличке Макфлай. Неискушенного наблюдателя Макфлай может подкупить своими дружелюбием, простотой, открытостью. Я, впрочем, называю это свойство беспринципностью и даже сбитыми нравственными прицелами.
 
Абсолютно к каждому Макфлай идет на ручки и разрешает ласкать, чесать уши, говорить: «Ах какая прелесть эта кошечка, бу-бу-бу». Каждый новичок покупается на этот избитый, старый, как всемирная история манипуляции, трюк. «Я избранный!» – думает новичок. Конечно, простофилю можно понять. Когда к тебе, распахнув объятия, доверчиво бросается такое красивое существо как Макфлай, невольно даже гордишься. «Знать, есть во мне что-то, – думаешь не без внутреннего удовлетворения. – Притягательность какая-то. Магнетизм. Изюмина». Надо сказать, Макфлай, хоть и изрядная свинья в душе, представляет собой животное редкого изящества. Даже когда мой кот нецензурно переругивается с подоконника со знакомыми скворцами, он ставит свои длинные золотистые лапки так аккуратно, вытягивает шею так изысканно, что хочется объявить его потомком Нефертити (что вполне может оказаться правдой).
 
Так вот. Обращаюсь к поклонникам Макфлая. Он вас надувает. Когда вы закрываете за собой дверь, он начинает бегать, распушив хвост, как бешеный енот, драть когтями пуфик в спальне и всем своим видом изображать облегчение: «Наконец-то! Избавились от этих! Теперь заживем!» Но стоит очередной потенциальной жертве зайти в квартиру, Макфлай бежит подставить ушко с тем же рвением, даже не рассмотрев жертву как следует. Главное – чтобы у нее были пятипалые чесательные отростки, мягкий живот и толика здравого смысла, чтобы не слишком сдавливать его Воробейшество в объятиях.
 
А любит по-настоящему Макфлай только меня. Бе-бе-бе. Я знаю, хоть он никогда мне об этом прямо не говорит*. В конце концов, коты – они про то, как принимать чужую любовь, а не дарить свою. Коты прямо-таки яростно умеют быть любимыми. Им для этого не нужно ничего. Они не заботятся о том, чтобы чувствовать себя достойными. Не пытаются  как-то выслужиться, чтобы на них обратили внимание. Им даже не нужно заботиться о приятном запахе из пасти. Просто у них талант – принимать любовь. Собака непременно сорвется и сделает в ответ на ваше обожание что-то подобострастное. Заюлит, влажно заглянет в глаза, пустит недоверчивую слезу: «Неужели я любима тобой, хозяин? Неужели это происходит просто так, просто потому что я существую? Не-ве-рю! Вот тебе тапочки, газета, и сахарную косточку бери, она твоя».
 
Люди чаще всего ведут себя точно так же. Любить умеют многие. Принимать любовь – единицы. Мы либо закрываем внутри сердце на чугунный ключ, чтобы, не дай бог, оно не поверило, что нас любят безусловно, без каких-то «если» и «взамен ты мне», либо начинаем служить как хорошие, добрые, воспитанные собаки. Если вас любят, вы обязаны нанести симметричный удар. Отлюбить в ответ в той же степени. Иначе – стыдно. Неловко как-то. Так вас учили с самого детства, с тех пор, как вы были щенком, то есть ребенком. В итоге вы не получаете удовольствия от любви сами и не даете расслабиться ее дарителю. Как последний идиот.
 
Что же делает кот? Кот хо-ро-шень-ко потягивается и ложится так, чтобы ему было удобно принимать любовь. Кот поворачивается, подобно окороку на вертеле, чтобы его поглаживали и почесывали всюду и равномерно. Без пропусков. Лицо его надменно. Глаза полуприкрыты. Алмазные когти в его лапке наготове на случай, если вам придет в голову перейти границу между почитанием и тисканьем. Его мурлыкание – чтобы вы знали – не способ подольститься, не услада для ваших ушей. Это кот вводит себя в приятный экстаз, как шаман, который поет во время камлания. Кот является в вашу постель, ступая грязными ногами по подушке, потому что ему и в голову не может прийти, что его здесь не ждут. Кот прыгает на ваши всепринимающие колени, чтобы поразмышлять о высоком. О моменте, когда вы откроете холодильник. Короче говоря, кот есть любовь.
 
И у вас, конечно, от всего этого замирает сердце. Потому что вы так, скорее всего, не умеете, хоть и мечтаете. Вы не умеете сдаваться перед чужой любовью и не заискивать перед ней. Подходить и лакать любовь как молоко из блюдечка. Поэтому все, что вам остается – это любоваться котами. Лучшими учителями приятия и дзена в мире. И завидовать. И завидовать…
 
*Почему я так думаю? Да потому что он не может без меня ни минуты. Пока я плещусь в ванне, он сидит на бортике и трогает лапкой пену. Когда я пишу что-нибудь на компьютере, он вылизывает шерсть на диване, прижавшись к моей ноге (иногда перепадает и моей «шерсти»). Когда я занимаюсь йогой, он приходит полежать рядом. Когда я ем, он взбирается на стол, чтобы провожать каждый кусок с немым укором. Говорю же, он любит меня. Пойду угощу его сосиской.


Текст | Майя Акишева. 

Иллюстрации | Екатерина Гузикова-Василенко.

comments powered by Disqus