Про путешествие в Британию и вред курения

Неофициальный сиквел книги Excuse Me Фак Off от Мади Мамбетова

– Просрали полимеры.

– Что? – не разобрал я. Ромашка молча посмотрела на меня. Мадинка раздельно повторила:

– Просрали, говорит, полимеры.

И то верно. Хороший был план. Купить билеты со скидкой, вновь тряхнуть стариной и метнуться в Великобританию на пару недель. Тем более, что Мадинка собиралась переезжать в Астану к своему бойфренду и наше славное одиозное трио разваливалось на части. Когда, если не сейчас?

Но полимеры, конечно, были безнадежно просраны. Я уныло смотрел на свои ногти, вспоминая, как 30 сентября судорожно носился по городу, пытаясь сделать себе фотографии на визу, понимая, что опаздываю на свой appointment в британском консульстве. Опоздать я тогда опоздал, но дипслужба Соединенного королевства оказалась по-казахски беспечной – пустили, даже не отчитав, на прием. Ни черта это, впрочем, не помогло. Сегодня 3 октября, и часа два назад в Лондон улетел самолет, на который мы купили билеты.

– Ну и правильно. Мы как есть дебилы. Кто покупает 15 августа билеты, чтобы сдать документы на визу за четыре дня до вылета?

В воцарившемся трагическом молчании меня больше всего язвила мысль о том унизительном письме, которое я отправил 1 октября британскому консулу, в котором, заклиная его всеми святыми и упирая на разные дурацкие причины, молил его от нас троих ускорить процесс выдачи визы. И это письмо ни черта, естественно, не помогло. 500 баков и 18 тысяч тенге за визу пропали в какой-то поражающей своей глупостью бездне.

Через две недели Мадина переехала в Астану. Накануне ее отъезда – в день, когда мы должны были прилететь из Лондона, – пришли наши паспорта с британской визой. Каждому дали по полгода.

***

1 марта 2013 года

«Все срочно в скайп!». Такие смски от Мадины мы с Ромашкой игнорировать не привыкли. Полезли в скайп.

– Так, KLM опять объявил скидки. Билеты в Лондон по 499 баксов. Ничо не знаю, мы втроем летим.

С Мадиной спорить не стоит, тем более, что мы со Светкой в те дни ждали приглашения на ее свадьбу с астанинским бойфрендом. Летим так летим.

Единственная загвоздка в том, что эти 499 долларов у меня последние. Но что делать? Поехал, купил. Вечером сидел дома, молился, чтобы где-нибудь в Буэнос-Айресе умерла троюродная прабабка, о которой я не знал, и оставила мне в наследство пару штук баков.

***

26 марта 2013 года

Нет у меня никакой троюродной прабабки (а я даже имя ей придумал: Гризельда Перизад Антония Руиш-Санто-Диос-Мамбетова). Деньги пришлось искать по друзьям. Друзья сурово качали головами и взглядом спрашивали: не имбецил ли? Конечно, фраза «Займи пару штук на неопределенное время, мил человек, очень надо… На что? Да в Лондон хочу слетать-отдохнуть, а в кармане – ни копья» звучала неубедительно. Славка выручил, дай ему Бог здоровья.

И вот сидим в алматинском аэропорту, ждем вылета в Амстердам. Светка засыпает, потому что привыкла ложиться в десять. Мадинка засыпает, поскольку за пару недель до вылета выяснила, что беременна. Я не сплю. Меня все еще смущает мысль о том, что было бы лучше, если бы деньги дал не Славка, которому возвращать, а троюродная бабка из Аргентины.

***

28 марта 2013 года

Долетели нормально. Ромашка, как водится, всю дорогу протряслась невротичным сусликом, отмечая паническими взглядами каждое лишнее дрожание самолета. Я утешающе глядел на нее со своего места, втайне радуясь, что рядом с ней сидит Искакова, а не я. Как-то раз эта аэрофобка Света, когда самолет тряхнуло, чуть не сломала мне руку от нервов, – а Мадинке пофиг. В ней зреет новая жизнь, и поэтому она спит зимним сусликом, безразличная ко всему. На пересадке в Амстере случился даже маленький подарок судьбы: всех заставили разуваться до носков на контроле безопасности, кроме меня. А у меня как раз носки с дыркой. И я так гордо прошел мимо всех этих босых лузеров в своей неснятой обуви. Хе-хе.

Отель выбирала Мадинка. Он находится где-то между тем-то и сем-то, короче, в Стратфорде. Мы долго мотылялись по утреннему Лондону, сначала в Трубе (лондонской подземке), затем по улочкам британской столицы, пытаясь найти ее. Бабы, ясен перец, наотрез отказались брать такси, и в итоге на мне были худосочная белоруска, беременная астанчанка и все наши сумки. Плюс благоприобретенный топографический кретинизм. Обычно я хорошо ориентируюсь в чужих городах, но в Лондоне чутье меня подвело. Я минутами глядел на карту и не мог понять, куда идти.

– Здесь нет гор! Я – алма-атинец, не могу без гор сориентироваться! – громко озвучил я спасительное объяснение. Девицы косо посмотрели на меня.

– Ага, конечно… Вон, библиотека, спроси у них, куда идти.

Библиотека и правда помогла. Через двадцать минут мы были в нашем отеле. Дети, ходите в библиотеки.

*** 

1 апреля 2013 года

Отличная поездка. Собачий холод. Как сказали местные жители и всеведущий гугл, это самая холодная весна за несколько десятилетий. Ромашка упаковалась во всю теплую одежду, которую привезла – а она, не будь дура, взяла даже термобелье для сноубордистов. Искакова натянула на себя все, включая мои боксеры. Натурально, на свое родное белье натягивала теплые колготы, потом мои тщательно выстиранные боксеры, которые мне подарили когда-то Еликбаев с женой, затем джинсы. «Берегу своего сына» при этом приговаривала, объясняя экспроприацию чужого белья. Я в ответ язвительно интересовался, что она будет делать, если родится дочка: Болатом назовет или Нурсултаном? Она закатывала глаза и начинала обсуждать с Ромашкой меню на сегодня:

– Вообще беда. Так хочу есть постоянно, а вкуса еды не ощущаю. Сегодня итальянской еды поесть, что ли?

Это драма. Мадинка за еду продаст и Родину, и все общечеловеческие ценности, а тут, понимаешь, кусок в горло не лезет. У нас тут рядом с отелем огромный молл Westfield, в котором нереальный фуд-корт со всеми кухнями мира. Мы с Ромашкой искренне наслаждались едой, а Искакова страдала. Страдальчески набирала в ложку какой-нибудь вьетнамской или бразильской снеди, отправляла в рот, горестно вздыхала, откладывала ложку, и потом, так же живописно страдая, съедала все.

– Вообще не чувствую вкуса. Беда прям.

Потом мы разбегались по городу – музеи и шоппинг. Музеи в итоге свелись к посещению безумного шедевра имени королевы Виктории и ее принца-консорта, и паре менее впечатляющих экспозиций, а шоппинг – к ежедневным забегам на Оксфорд-стрит. За неимением бабла в Хэрродз решили не заглядывать, во избежание непосильного соблазна. Зато постояли в толпе у Букингемского дворца. Королева с семейством не показалась, но на развод караула мы попялились. Плюс понаблюдали за огромным кортежем из черных машин, двигавшихся мимо дворца. Народу там было не меньше, чем в Лос-Анджелесе на вручении «Оскара» три года назад, когда мы так же торчали в толпе и орали от восторга при виде бегущего вдоль ограды Джорджа Клуни, – а ведь во дворце никому в тот день ничего не вручали. Королева круче Голливуда.

***

3 апреля 2013 года

Вчера мы сходили, в рамках культурной программы, на мюзикл. Вообще, у нас с Ромашкой были далеко идущие планы. Первым в планах был спектакль «Макбет» по бессмертной драме Шекспира с бессменным кумиром Ромашки Джеймсом Макэвоем в титульной роли. Не преуспели – билеты дороги и раскуплены. Потом пытались попасть на «Короля Льва» – в Нью-Йорке и Гамбурге у меня не вышло, думал, здесь отыграюсь. Фиг – все sold out. Наконец, я стукнул ручонкой по хлипкому столу в нашем двухместном номере, в котором мы поселились, вопреки всем правилам, втроем:

– Баста! Идем на Viva Forever, разрази меня гром!

И, как ни странно, в тот же вечер купили билеты, поели в каком-то чудном итальянском ресторанчике в Вестминстере, и поперлись на спектакль.

Шоу было чудесным – яркие костюмы, безумные персонажи, отличные голоса. И песни Spice Girls всю дорогу. Британская критика, впрочем, разгромила постановку вдребезги, и мюзикл навсегда закрылся спустя несколько месяцев, но я, уж на что фанат музыкального материала, не в обиде – будь там сплошные аншлаги, ни за что не купили бы мы билеты.

А потом я запер себя на улице. Мы вернулись в отель, девицы немедленно завалились спать, а я пошел курить на лестницу. И, чтобы избежать попадания дыма в гостиницу, прикрыл за собой дверь. Прикрыл – а потом не смог открыть.

В холодном поту смотрел я сквозь стекло на дверь нашего номера. На улице тьма, дверь нашего номера бесстрастно нема, в соседних комнатах пусто, позади – длиннющая лестница в задний двор отеля, заставленный всякой ерундой. Пришлось спускаться по лестнице в индустриальный ад заднего двора, обходить отель снаружи и затем подниматься в свой номер под удивленными взглядами пакистанцев-владельцев.

Когда я открыл дверь в нашу комнату, я увидел, что Ромашка уже не спит, а роется в своем нетбуке. Мадинка же спала в те дни просто устрашающе: она отрубалась в шесть вечера и дрыхла до семи утра. Я такого никогда не видел.

А завтра мы уезжаем в Шотландию.

***

5 апреля 2013 года

Топографический кретинизм – вещь страшная. Мы прибыли в Глазго во тьме ночной – было часов одиннадцать, но по ощущениям глубоко за полночь. И полчаса кружили вокруг вокзала, хотя, как потом показала жизнь (и правильно рассмотренная карта), до отеля реально было двадцать минут хода. Но мы пошли не туда, свернули не туда еще раз, потом еще раз – wrong turn… Короче, самую ненужную часть Глазго мы увидели со всех ракурсов. Два дружелюбных бомжа нам все-таки подсказали правильную дорогу и мы отправились в свою гостиницу.

В ту ночь в Глазго рулила суббота, и мы, чем ближе к отелю, тем глубже, погружались в мир пьяных и веселых шотландцев. А эти люди умеют веселиться. Невзирая на апрельский холод и наши представления о Шотландии как о стране суровых закованных во льды горцев, нашим глазам открывалась череда пабов, из которых вываливались девицы в возмутительно коротких платьях на возмутительно пышных телах, потомки Храброго Сердца отнюдь не в килтах, а в узкх джинсах и иногда даже в трусах. Один чувак, трогательно извиняясь перед окружающими, помочился на наших глазах на мостовую, другой изящно блеванул, так же не переставая извиняться, и нырнул обратно в паб. Тут даже Мадина слегка приободрилась:

– Ах, как похоже на наш даунтаун в Сан-Диего, не так ли?

Впрочем, надолго ее не хватило. Когда я дотащил своих девиц и наши сумки до отеля, мои спутницы немедля отрубились, а я отправился на улицу курить и завидовать пьющим.

***

К черту стереотипы! Несмотря на полтысячи километров разницы и то, что Глазго на эти полтысячи километров севернее, в Шотландии гораздо теплее.

– Смешно, – раздраженно шептал я Ромашке, – мы в Шотландии греемся после Лондона. Quelle surprise.

В Глазго все хорошо: китайская еда, музей современного искусства, архитектура, магазины, рестораны и погода. Как-то раз Искакова вновь завалилась спать в семь вечера, напоследок изъявив свою волю:

– На завтрак найдите мне фруктов, что ли. Может, хоть фрукты покатят…

Мы со Светкой пошли искать по вечернему Глазго фрукты. По пути зашли в пять магазинов, один паб и ресторанчик андалузской кухни, где нашли на удивление вкусные бизе под названием meringue pavlova.

– Какой интересный испанский десерт! – воскликнула в восторге Ромашка.

Я взялся уточнить у официанта, что это за восхитительное блюдо такое. Такое очевидно испанское. С таким экзотическим, но неосязаемо родным названием.

– Это в честь какой-то русской балерины названо, – пробормотал мне гарсон.

Черт, подумал я, а я ведь даже смотрел в детстве фильм «Анна Павлова».

Фрукты мы купили. Даже лучше – мы купили салат из свеженарезанных фруктов в пластиковом стакане в каком-то мелком магазинчике, где со мной страшно флиртовала единственная шотландка, английский которой я смог понять. Наша беременная наутро обрадовалась.

***

7 апреля 2013 года

Выехали из Глазго мы утром. В Лондон автобус должен был нас доставить в десять вечера, и у нас были считанные минуты, чтобы переправиться со станции на метро, станция Ватерлоо, чтобы оттуда двинуть в пригород британской столицы. Там, в своем домике, нас ждали Аселя и Рома, одноклассники моей сестры Дамиры, которые любезно согласились приютить практически незнакомых им соотечественников.

Шотландию мы покидали с сожалением. Во-первых, не хотелось расставаться с теплом. Во-вторых, я только вчера распробовал хаггис – те самые рубленые потроха барана, которые шотландцы считают своим национальным блюдом, и мне понравилось. Так что хочется накормить им моих девиц, но уже, видимо, не судьба.

***

В Лондон мы вернулись в одиннадцатом часу. Надо было немедленно метнуться на станцию метро, чтобы оттуда добраться до ЖД-вокзала, откуда наш путь лежал в Уолтон-на-Темзе, где живут Аселя и Рома. Все несложно, казалось бы, но двигаться надо быстро. Сумки в руки, сонная белоруска справа, полуспящая беременная слева, и – вперед!

Каким-то чудом сориентировавшись в засыпающем городе, мы добрались до вокзала, где случился главный epic fail современности. Нет, до своего поезда мы добрались нормально. Но я никак не мог понять ситуацию с остановками – наши билеты гласили, что мы доберемся до нужного места через пять остановок, и оттуда нам еще предстояла еще одна поездка на пару станций до нужного места. Однако наш поезд проскочил несколько станций и несся вперед, невзирая на наклеенную над дверями карту. Я нервно сообщил девам:

– По ходу, это экспресс. Мы будем на месте быстрее, чем предполагали.

Они оживились. Автобус и поезд изрядно утомили всех, тем более, что в царство Морфея обе мои спутницы привыкли отбывать в восемь вечера.

Поезд затормозил. Внезапно я услышал, что это наша станция.

– Хватаем сумки и на выход! Резко!

Ромашка и Мадинка мгновенно подхватили пожитки и бросились на выход. Я схватил самые тяжелые баулы и метнулся за ними, и вдруг – внимание, съемка в рапиде – увидел, что полпачки сигарет выпали из моего кармана на пол. Секундное замешательство, я кидаюсь обратно, хватаю сигареты – и перед моим лицом закрываются двери. Как в дурной драме,  бьюсь в дверное стекло изнутри, а Мадинка и Светка – снаружи, но рок неумолим. Поезд покидает станцию.

***

8 апреля 2013 года

Первый час ночи. Тьма тьмущая. Положение отчаянное. Беременная Искакова и испуганная Ромашкина застряли на нужной станции пять остановок назад, я выхожу на дрожащих ногах из поезда. Неведомая станция, на мне три тяжеленные сумки, на моем сердце отчаяние, на улице – тишина и мертвое одиночество. В кармане – бумажка с адресом Асели и билет, без которых Светку и Мадинку не выпустят со станции.

Единственный выход – купить обратный билет, постараться добраться до нужного места, подхватить моих дам и все-таки добраться до нужного дома в Уолтоне-на-Темзе.

Еще час уходит на реализацию этого плана. Душераздирающие приключения можно смело опустить, поскольку к мраку вышеописанной ситуации они мало что добавят. Мы с девами воссоединились в два часа ночи на залитом темнотой перроне за две минуты до того, как узнали, что последний поезд в нужном направлении отбыл. Готовящаяся к материнству Искакова невнятно пробормотала некое ругательство. Для нас все-таки наступил момент, когда пришлось обратиться к лондонским кэбам. Двадцатиминутная поездка обошлась в тридцать фунтов. Мы оказались перед домом Асели и Ромы – трехэтажным уютным строением, возведенном в последние годы жизни королевы и императрицы Виктории. Хозяева пустили нас внутрь. И я очень хотел бы сообщить, что все на этом закончилось.

Но, конечно, нет.

Я вышел покурить.

Три часа ночи. Все спят. Спят хозяева дома и их двухлетний сын Марк. Спит замученная Ромашка. Спит беременная Мадинка. Спит Уолтон-на-Темзе. Не спит только Мади Мамбетов, второй раз за эту поездку оказавшийся на улице без ключей. Не спит – вместо здорового сна он паникует и ужасается своей печальной удаче. И что делать, непонятно совершенно.

Хозяева спят на третьем этаже. Орать с улицы мама меня отучила еще в 1987 году. На втором этаже – моя спальня, спальня Мадины и спальня Светы. Где кто лег, я помню с трудом. Телефона нет. Ломиться в дверь глупо – звонка нет, а стучаться мало смысла: никого нет на первом этаже.

После получаса тревожных прогулок под окном я слышу, как по улице приближается толпа пьяных жителей Уолтона. Я смотрел Skins и Shameless, я не хочу умереть – и срочно за домом находится какая-то особо длинная жердь, которой я начинаю стучать в какое-то окно на втором этаже. Надеясь, что это не Мадинка, поскольку я вовсе не желаю нести ответственность за выкидыш у своей подруги.

Слава Богу, в окне мелькает заспанная физиономия Светки. Через минуту она откроет мне дверь, бормоча сквозь сон:

– Я слишком стара для этого дерьма.

***

12 апреля 2013 года

Рома, дай ему Бог здоровья, отвез меня со Светой в Хитроу. Мы летим на родину. Света сжимает мою руку на протяжении полета домой, но я уделяю мало внимания тому, что она все-таки может сломать мне руку в приступе аэрофобии. Меня сейчас вообще мало что может смутить. Во мне столько кодеина, что не чувствую ничего, кроме сожаления.

Два дня назад Мадина улетела в Казахстан, а мы со Светой остались в Уолтоне. Чудесное время. Все было бы хорошо, если бы я опять не пошел курить.

Мы остались вдвоем с Ромашкой в доме Асельки, Ромки и сына их Марка. Эта чудесная маленькая семья нас покорила – добрые, активные, постоянно препирающиеся одноклассники моей сестрицы и их очаровательный сын скрасили наши последние дни на британской земле. Утром мы вставали, завтракали, а потом наши хозяева разъезжались по работам, а мы со Светкой отправлялись в какой-нибудь Хэмптон-корт, в котором добрый король Генрих VIII ухлестывал за своей Анной Болейн. Ромашка замирала на входе во дворец трепетной лилией, прижимая к девичьей груди кошелек с монетами, а я убеждал ее купить билет:

– Милая, это всего лишь семнадцать фунтов… Ты же любишь сериал «Тюдоры»? Ведь все это здесь происходило… Ну ладно, зато завтра мы не станем покупать билеты в Тауэр!

Последний аргумент почему-то сработал. Почему – я понял на следующий день, когда увидел цены в Тауэр. Хэмптон-корт был реально дешевле.

А я в вечер после прогулки вокруг Тауэра чуть не сломал себе шею.

Вернее, я думал, что сломал. Не шею, так спину. Поскольку викторианские дома оснащены неслабыми лестницами.

Это такие крутые лестницы, покрытые эмульсией и лаком. Крутые и скользкие. Такие, по которым ты спешишь вниз, на улицу, выкурить сигаретку, а они – хоп, и уходят из-под твоих ног, и ты со всего размаха наотмашь падаешь вниз, ударяясь хребтом о ступеньки, и потом лежишь на прохладном деревянном полу несколько минут, пытаясь собрать все силы, чтобы сделать вдох. И потом печальным крабом ползешь в свою спальню, чтобы бочком лечь с постель, стискивая зубы от боли. И только на утро тебе поднесет пару таблеток кодеина Аселька, и ты сможешь, наконец, вдохнуть полной грудью. А потом ты улетишь в Алма-Ату, полный чудесных воспоминаний о поездке в Великобританию.   

И это, правда, была чудесная поездка.

PS. Мадина вышла замуж и родила чудесного сына. Ромашка возглавляет сайт Vox Populi и присоединилась к авторам Boulevard. Моя спина не сломалась – она просто обзавелась парой новых протрузий позвоночника. Аселька и Ромка воспитывают своего Марка. London все еще is the capital of Great Britain. Книгу Excuse Me Фак Off, написанную Мадиной, Ромашкой и мною по итогам поездки в Штаты, можно приобрести в магазинах Booking и Experimentarium (Достык Плаза).


Текст | Мади Мамбетов

Иллюстрации | Максим Игнатьев

comments powered by Disqus