считайте меня номадом

В новом выпуске «Записок» наши колумнисты взяли такую паузу и попробовали вернуться домой. В историях, которыми они поделились, есть легкое сожаление, но еще больше в них любви. Ведь дом – это место, где живут тени того, что невозможно забыть

Она говорит: «Поехали домой». Он говорит: «В какое конкретно домой ты хочешь?» Хотя они, казалось бы, оба не в эмиграции.


Так проходит жизнь современного человека крайностей. Ощущение «уже хорошо» приходит в любом месте, где принимают Visa, есть розетка, две палочки антенны и пакетированная еда. Это не мечта, но это и не беда. Ты – полноценная игрушка с крутящимся моментом, и пока сам себя не заведешь, ничего не произойдет. Кататься можно долго, остановка подобна смерти. Говорят, так устроены некоторые акулы. Это тактика никудышного стратега, одержимого страстью к перемене мест. Это когда страшно equals интересно. Друзья знают такого человека как чемпиона области по скоростному переезду и мастера спорта по сбору сумок и чемоданов. 

Да, скифы мы. Вопрос дома становится с каждым годом не то что сложнее – он просто перестает подниматься. Номер один, который база – уже и не дом вроде. Остальные – не больше, чем место ночевки, до статуса не дотягивают. Даже самые классные места ночевки.

В маленьком городе из горячего песка, например, можно пожить в настоящей келье – узкие окна, антикварные крючки на стенах, двустворчатая дверь, что-то от души прожаренное на завтрак. Ванная комната пристроена на сто лет позже, и в нее могут поместиться сразу пятнадцать узких коек – можно встать в любую асану, а потом пройтись лунной походкой. Если забыть на тумбочке свежий инжир, то утром будет пахнуть, как на винокурне. В кофейне с мировым именем подают к интернациональному эспрессо родную фисташковую пахлаву. Принять форму этого города на несколько дней – значит загореть под лямки рюкзака. Пройдет через полтора месяца.

В здоровенном приморском городе, например, очень много надземных переходов и совсем нет чувства юмора. Здесь живут маленькие люди, но они строят небоскребы – дается понять еще на таможне. Можно заплыть на спине в центр бассейна и наблюдать, как над тобою пролетают самолеты, а потом идти мерять единственно верный тренч во вселенной. Можно поехать слушать летучих мышей в пещерном храме, потеряться на третьем уровне огромной развязки и стоять с пустым баком на обочине, в ужасе ожидая, когда и плеер сядет. Слава богам, что в тени. Всем плевать.

В одной из бывших постсоветских столиц, например, можно выйти в пять утра на центральную площадь и долго смотреть в глаза огромному портрету президента, жуя веточку и думая о невысоком. В этом городе прическа лучше всего выглядит на ветру, а дорожная полиция не спрашивает прав – сразу говорит сумму. Разочарование длится дольше, чем очередь к калитке на границе. На дом не похоже тоже.

В одном из азиатских мегаполисов, например, угрожающе прекрасные закаты и безумно холодно в такси. Уличный шум там настолько осязаем, что даже в роскошном черно-белом номере single при закрытом окне чувствуешь голоса и руки сотен продавцов стрит-фуда, давильщиц соков из всего, что имеет кислотный цвет, и бродячих монахов. С монахами вообще странно – им нельзя трогать женщин от слова «совсем» и английский они знают только жестовый, но если к монаху нечаянно явиться в храм порыдать – он выслушает, утешит птичьей звукоимитацией, завяжет ниточку на запястье. Современный человек крайностей на такую ниточку загадает странное – «чтобы всего хватало».

И всего действительно хватает – палочек антенн, пакетированной еды, воздуха и смысла. Есть рюкзак, надувная подушка, паспорт и полный комплект бессердечия кочевника.

Не хватает ключей от дома. Куда ты их положил? Ищи, нам пора на вокзал.

Текст | Юля Золкина.

 

comments powered by Disqus